ПРАВДА №106
16.04.79 

УТВЕРЖДЕНИЕ КРАСОТЫ

Художник и время  

Живописец Александр Шилов пришел в наше изобразительное искусство сравнительно недавно. Но уже первые его шаги свидетельствовали: перед нами художник со своей эстетической программой, которую проводит и утверждает не дискуссионными выступлениями, а своими полотнами. Пишет он много и упорно, шаг за шагом овладевая таинством изобразительного мастерства, следуя заветам русской реалистической школы.

Мир его искусства очень широк: от изображения космических стартов до постижения потаенной, глубоко выстраданной мысли старого пастуха из смоленского села о судьбах земли, о судьбах русской деревни. С одной стороны, собранность, напряжение всех духовных и физических сил, состояние максимального рывка, на которое только способна человеческая личность (цикл портретов космонавтов, за который Шилов удостоен премии Ленинского комсомола), с другой — трудная, наболевшая дума о земле, о необходимости восстановления гармонии в природе и в самом человеке (портреты людей, связанных непосредственно с землей, — пастуха, старого егеря, деревенской девушки...).

Советский человек в изображении Шилова предстает перед нами духовно богатым и, безусловно, соотнесенным с ритмами сегодняшнего дня; сразу же хочется отметить стремление художника насытить свои работы гармонией, красотой; изображая Героя Социалистического Труда ивановскую ткачиху Валентину Голубеву, он не спешит упрятать ее в производственный интерьер, изобразить уставшую после трудного дня женщину (подсчитано, что в течение смены ткачихи-многостаночницы проходят до тридцати километров!)... Рискуя навлечь на себя и навлекая неудовольствие некоторых критиков, художник, пожалуй, даже полемически создает лирический портрет молодой тридцатилетней женщины с мягко очерченным лицом, с мечтательной улыбкой ясных серо-голубых глаз. Спокойствием, уверенностью в своей значимости и в то же время женственной прелестью веет от этого лица. На это лицо хочется смотреть, к нему хочется возвращаться, так же как и к другим портретам работы Шилова.

Удивительно, что именно своей приверженностью заветам русского реалистического психологического портрета, своими многолетними усилиями по овладению блестящей техникой магов кисти — Кипренского, Брюллова, Тропинина, Репина художник вызывал недовольство иных современных поклонников «новаций». Его упрекают в склонности, приверженности к утонченности, красоте. А ведь зачастую полотна и скульптуры, изображающие современных людей, особого внимания не привлекают...

Увы, давно известна истина, что в каждом подлинном художнике живет ремесленник, знающий цену и тяжесть каждодневного изнурительного труда. А эту великую и ничем другим не заменимую цену Шилов, выросший в трудовой семье, узнал рано, после семилетки пошел работать, одновременно заканчивал вечернюю школу. Будущему художнику повезло. В самом начале пути ему встретился мастер, влюбленный в красоту. Произошло это в изостудии Дома пионеров и школьников Октябрьского района Москвы.

Василий Александрович Воронин, прекрасный, тонко чувствующий природу пейзажист, никогда не наталкивал своих учеников на готовые решения. Он долго присматривался к высокому русоголовому пареньку с тяжелыми рабочими руками. А поверив, помог ему со всей страстью, одержимостью своей натуры. Высокоинтеллигентный человек, он в каждом из своих учеников старался развить заложенные в его даровании стремления и наклонности. Вот эту высокую внутреннюю интеллигентность, мягкую настойчивость, присущий Воронину артистизм и глубокую человечность и привнес Шилов в «Портрет учителя», с успехом экспонировавшийся на выставках.

Воронин первый заметил тонкий психологизм ранних портретов одаренного ученика, свойственную им филигранную отделку деталей. Истинный учитель, он был беспощаден в своей ответственности перед начинающим талантом, требовал от него труда, упорного, напряженного. Затем учеба в Суриковском институте, соприкосновение в процессе познания законов мастерства с такими живописцами, как Александр Иванович Лактионов, Борис Валентинович Щербаков. И, конечно, — с великими мастерами прошлого. Так постепенно вырабатывались у Шилова художественные критерии, основанные на принципах русской реалистической живописной школы.

— Мы научились очень много говорить о своих замыслах,— замечает художник.— Но, признаться, не всегда хорошо исполняем задуманное. Как бы прекрасны ни были наши намерения, слабое исполнение убивает все. В природе нет плохого исполнения. А каждый великий мастер прежде всего стремится приблизиться к природе.

В пейзажах Шилова — отчетливое стремление приблизиться к природе, слиться с ней. Для него природа — не задымленная мастерская, где человек — вечный работник, а храм, где можно обрести утраченный покой, восстановить гармонию, душевное равновесие. «На пейзажах я отдыхаю,— говорит художник. — Пишу пейзажи, только когда есть настроение. Я не вступаю с природой в спор. Я у нее учусь». Вот это благотворное, целительное воздействие природы, тихую кротость уходящего дня, мягкие тона только что оставленного солнцем вечернего догорающего неба и испытываешь, глядя на пейзажи Шилова. Искусство его — это, если можно так выразиться, остановленные мгновения красоты. Может быть, именно наша тоска по красоте заставляет надолго задержаться у картины «Утро». Мы видим на полотне молодую мать с ребенком на руках. Облик ее исполнен поэзии, покоя. Синие чистые тона подчеркивают свежесть и прохладу Утра, контрастируют с теплым тоном тела в легких складках одежды. Покой, тихая ласка. Тишина. Вечная тема — материнство. И в этой работе Шилова мы видим стремление следовать великим образцам.

Глубоким психологизмом отличаются портреты последнего цикла «Старые москвичи» («Портрет бабушки», «Портрет старого портного»). За точным изображением модели (а это сам художник считает необходимым, принципиальным условием портрета) — напряженные поиски характера, и поэтому каждый шиловский портрет сугубо индивидуализирован. В будничном увидеть красоту, в повседневном — героизм, дать обобщенный образ красоты способен далеко не каждый. На Шиловских полотнах все чаще появляются люди, с которыми связаны наши вершинные достижения в искусстве, науке, философское осмысление глубин бытия человеком новой эпохи (портреты народных артистов СССР Нины Тимофеевой и Мариса Лиепы, Ирины Архиповой и Михаила Ульянова, композиторов Арама Хачатуряна и Вячеслава Овчинникова, академика И. Кнунянца и художника А. Чуйтомова...)

Путь, пройденный Шиловым за последнее пятилетие и обозначенный двумя автопортретами (1974 и 1979), очень емок и, пожалуй, во многом символичен. От молодого человека, доверчиво глядящего в мир (утро жизни подчеркивают голубой фон портрета, пышность свободно спадающих волос, безмятежность и открытость взгляда, мощь мускулов, угадывающихся под легкой тканью рубашки), до тридцатипятилетнего мужчины , по-прежнему сильного, уверенного в правоте раз и навсегда избранного пути. Но лоб перечертила резкая складка, взгляд углубился, это уже взгляд человека, не только имеющего что сказать, но и решившегося сказать выношенное с присущей ему искренностью и смелостью.

Восхождение по ступеням мастерства потребовало напряжения всех сил, ведь нельзя начинать петь по-своему, пока не окрепнут голосовые связки; и только теперь, когда мастерство Александра Шилова не вызывает сомнений, хочется пожелать художнику мужества и постоянства на избранном пути и большой отваги. Сделано много, но пусть будет сделано еще больше, еще выше — это закон творчества. Пусть прорывается все чаще в его полотнах творческая ярость, пусть с каждым разом все полнее отражается в них бессмертная душа народа — вечно борющаяся, вечно творящая. Все подлинные художественные открытия совершались и будут совершаться только на этой ниве.

Петр ПРОСКУРИН