Тверская, 13
№9 от 24 января 2004

РАЗГОВОР С ПОРТРЕТОМ

С портретами, написанными великими художниками, можно разговаривать, считает народный художник СССР, академик Российской академии художеств \ Александр ШИЛОВ. Сегодня он гость «Тверской, 13»

- Александр Максович, как вы готовитесь к своим портретам? Смотрите ли фильмы, где снимался человек, которого собираетесь писать, читаете ли его книги, слушаете ли его музыку, знакомитесь ли с политическими программами?

- Ничего этого мне не нужно. Задача портретиста при абсолютном внешнем сходстве выразить внутренний мир человека. Кем бы он ни был. Это очень ответственный жанр, исторический, ведь по портретам.через много лет будут судить о нашем поколении. Так и мы сейчас, заглянув в Третьяковскую галерею, в Лувр, в Русский музей, можем знакомиться с работами великих портретистов, которые блистательно владели мастерством и психологией, и узнавать, какие люди жили в давние времена. Увидеть, как они были одеты, понять, о чем они думали, узнать характеры. Художник-портретист должен быть человеком с ранимым сердцем, с обостренной нервной системой. Он должен уметь проникать во внутренний мир человека, понимать, что он собой представляет. И только после того, как у него возникнет в голове идея создания портрета, он имеет право начать свою работу. Иначе все бессмысленно. И конечно же руки художника должны быть обучены и послушны, чтобы мастерство было доведено до виртуозности. Понимаете, искусство и состоит в том, чтобы взять неодушевленные краски и создать на полотне жизнь. Когда Мы подходим к портретам Левицкого, Брюллова, Энгра, Давида, то можем с их персонажами общаться...

–  Как вы выбираете людей, портреты которых собираетесь писать?

–  Я не выбираю, все спонтанно как-то происходит. Шел вот по улице, увидел бомжа и вздрогнул, понял, что нашел потрясающий типаж. И несмотря на то что от него шло сплошное амбре, я его писал с огромным вдохновением. Никто не верит, что эту большую работу я сделал за девять дней. Каждый вечер, ложась спать, я думал - только бы он не запил и пришел утром на сеанс. Кстати, оказалось, что мы с ним учились в одной школе, что он человек с высшим образованием. Просто судьба у него сложилась так, что он стал бродягой.

–  Вы (сказал и, что портрет за .девять дней - это очень быстро, а сколько времени вы обычно работаете?

–  Это зависит от того, какой портрет, грудной или во весь рост, в интерьере или нет. От одежды многое зависит. Сергея Шакурова в роли князя Меншикова я, к примеру, писал больше двух месяцев.

–  Вы договариваетесь со своими персонажами сами или ведете переговоры через секретаря?

–  Только сам. Личного секретаря у меня нет, и никогда не было. Если человек мне нравится внешне и внутренне, если меня зажгли его характер и внешность, то с удовольствием буду его писать. Не так давно я познакомился с бывшим летчиком-фронтовиком, который получает мизерную пенсию, а у него больной сын, больная жена. Вот Сергей Яковлевич и вынужден был выйти с авоськой просить милостыню. Он очень стеснялся, и я с трудом уговорил его позировать.

–  Были ли случаи, когда люди позировать отказывались?

–  Конечно. Я часто езжу по деревням, и у меня есть большой цикл несчастных и одиноких старух и стариков, брошенных и государством, и своей родней. Я пишу эти портреты с чувством великой благодарности к этим людям, с удивлением, с восхищением. Ведь эти люди, прозябая в жуткой нищете, остаются добрыми, и глаза их светятся чистотой и добротой. В этих глазах столько всего... Знаете, я сожалею о том, что это чистое и доброе поколение вымирает. Так вот, эти пожилые люди не привыкли, что на них кто-то обращает внимание, и нередко из скромности позировать отказываются. Договариваешься, что придешь утром, настраиваешься на работу, а утром на двери висит огромный замок. Оказывается, старик или старушка с испугу куда-то сбежали. А потом с ними разговоришься, лучше все объяснишь, и устанавливаются удивительно теплые и добрые отношения.

- Беседуете ли вы со своими персонажами во время сеансов?

–  Обязательно. Мне не нужно застывшее и аморфное лицо, а в разговоре человек раскрывается, становится естественным, забывая о том, что он позирует.

–  А бывает ли такое, что портрет вашему персонажу в итоге не нравится?

–  Крайне редко. Тенору Лемешеву, к примеру, не понравился его нос, но уже через три часа он перезвонил и ска1- зал, что был не прав. Другой известный певец, не буду его называть, придирался то к носу, то к подбородку, а потом сказал, что жалеет о том, что согласился позировать. Мол, я нарисовал его таким, каков он есть. А я действительно никогда и никого не приукрашиваю.

Разное случается. Один подбежал, руку начал целовать, другой так расчувствовался, что пришлось его валокордином отпаивать, плачут многие.

- Александр Максович, в одном из интервью вы сказали, что вообще не пьете, в другом, что для того, чтобы расслабиться, можете выпить на ночь рюмочку-другую. Чему же верить?

–  Я выпиваю, но. нечасто. Дело в том, что если завтра ты работаешь, то накануне вечером рень даже о пиве идти не может. А работаю я практически каждый день. Я же государству подарил семьсот сорок работ живописи и графики. Расслабиться позволяю себе крайне редко, когда чувствую, что голова и сердце сильно устают. Художник же сердцем пишет, рука у него лишь исполнитель. Знаете, я чувствую, что в моем сердце горит огонь, если он погаснет, то я закончусь как художник. Я знаю, что это бессмысленно, но часто молю судьбу, чтобы этот огонь подольше не угасал.

–  Какие книги вы читаете, какую музыку слушаете?

–  Обожаю мемуары, каждый день слушаю классику. Люблю Чайковского, Вивальди, Альбинони, Моцарта, Баха. Перед сном частенько просматриваю альбомы великих мастеров прошлого. Я согласен с Репиным, который считал, что если ты хочешь создать в живописи что-то хорошее, надо чаще смотреть.на великое.

–  Об истории создания вашей галереи до сих пор ходит много противоречивых слухов. Не расскажете, как она создавалась?

–  В середине девяностых годов у меня был очень непростой период в жизни. Я задумался о том, что будет с, моими картинами после того, как я уйду из жизни. Дело еще и в том, что задолго до появления галереи многие люди обращались к руководству страны и Министерства культуры с просьбой сделать мою выставку постоянно действующей. К счастью, мое искусство востребовано, поэтому у меня было моральное право прийти к председателю Государственной Думы Геннадию Селезневу и сказать, что я готов подарить картины моей стране. Состоялось пленарное заседание, и все политические фракции, учитывая любовь народа к моему искусству, единогласно проголосовали за создание картинной галереи моего имени. Государственной картинной галереи, а не моей лично, как писали средства массовой информации. Сначала мне предложили создать галерею в Кремле. Хотя это предложение было очень почетным, я отказался по причине жесткого пропускного режима. А затем правительство Москвы своим постановлением выделило этот особняк на Знаменке. В нем так и говорится: «Государственная Дума постановляет принять дар народного художника СССР А. Шилова, выразить ему благодарность за благородный и бескорыстный поступок и обратиться к правительству Российской Федерации и мэрии Москвы с просьбой о выделении соответствующего помещения для размещения картин А. Шилова». А в прошлом году также по постановлению правительства Москвы открылось еще и новое здание галереи площадью в две тысячи квадратных метров, для того чтобы зрители имели возможность видеть весь мой дар, в котором около 740 работ. И я продолжаю дарить свои картины государству.

–  Правда ли, что на новое здание государством было израсходовано сто пятьдесят миллионов долларов?

–  Эту подлую ложь написали в одной из газет. Когда я позвонил главному редактору, то он посоветовал мне подать в суд, сказал, что газете со мной очень выгодно судиться, потому что я очень известный человек. На самом деле строительство нового здания обошлось в два с лишним миллиона долларов, и их выделяло не государство, а частный инвестор, которого рекомендовало правительство Москвы.

–  В прессе писали, что вы оттяпали кусок земли у Музея имени Пушкина?..

–  Еще одна ложь. Вы посмотрите в окно, от нас же до этого музея добрых полкилометра. Я устал опровергать различные слухи и домыслы. На канале «Культура» вот недавно сказали, что картины я пишу по фотографиям и даже не я пишу, а мои подмастерья. Ну что на это скажешь...

–  Неужели вы по фотографиям никогда не писали?

–  Юрия Гагарина писал, о чем меня попросили его вдова и мать.

–  Некоторое время назад вы вели портретный класс в академии Ильи Глазунова, а почему вы не преподаете сейчас?

Времени жалко. Когда я преподавал, мало видел у студентов тяги к тому искусству, перед которым я всю жизнь стою на коленях. Но знаете, если молодой художник, который вкладывает в свое твор- чество душу, захочет посоветоваться со мной по поводу своих работ, то я обязательно пойду ему навстречу. Более того, такие художники нередко ко мне приходят, и я еще никому из них не отказал в консультации.

–  Вы написали немало портретов политиков, но почему среди них нет Бориса Ельцина, который с восторгом отзывается о вашем творчестве?

–  Борис Николаевич действительно как-то признался, что у него есть все мои альбомы, и это было для меня приятной неожиданностью. А в Кремле в 1997 году, когда Ельцин награждал меня высшим орденом России «За заслуги перед Отечеством» IV степени, он сказал, что без искусства Шилова не представляет себе развития живописи XX века. Но Ельцин и сейчас человек очень занятой, а по фотографиям я принципиально не работаю. Знаете, в Белом доме есть галерея бывших президентов и их жен, и я думаю, что в Кремле стоило бы создать подобный зал.

–  С Владимиром Путиным вам общаться доводилось?

–  Доводилось, и не раз. У нас хранится много его поздравительных писем. Я с удовольствием написал бы его портрет, но для портрета надо делать минимум восемь - десять сеансов.

–  Александр Максович, а приходилось ли вам писать Юрия Михайловича Лужкова?

–  Да, но этого портрета нет в галерее. Я подарил его московскому мэру.

- Политикам обычно трудно найти время для позирования...

Лужков очень ответственно отнесся к сеансам и ни разу меня не подвел. Он выкраивал время от своего отдыха и приезжал в мою мастерскую очень рано утром. Написал я Юрия Михайловича на фоне храма Христа Спасителя. Я считаю, что он совершил великое чудо, воссоздав этот исторический памятник, созданный на народные деньги в честь победы русского народа над Наполеоном. Сейчас этот храм «держит» весь архитектурный ансамбль центра Москвы. И это прекрасно. Низкий ему поклон.

–  Принимал ли мэр столицы участие в создании галереи?

–  - Самое непосредственное. После того как Государственная Дума единогласно проголосовала за создание картинной галереи и приняла соответствующее постановление, она обратилась к правительству Москвы с просьбой выделить помещение под галерею, Юрий Михайлович Лужков быстро отыскал особняк на Знаменке, 5. В сжатые сроки был быстро сделан косметический ремонт, и 31 мая 1997 года Юрий Михайлович открывал эту галерею. Уже одно это заставляет меня быть навечно благодарным столичному мэру. А ведь помимо этого Лужков в жуткий период в моей жизни проявил очень сердечное участие, и это я буду помнить всю Жизнь. Юрий Михайлович часто приезжал в нашу галерею, и он видел, что лишь четвертая часть картин, подаренных мною государству, была здесь выставлена. Он сам без всякого намека с моей стороны проявил инициативу и поставил перед правительством Москвы вопрос о расширении галереи моего имени. Инвестор в лице Олега Ивановича Лобова вложил деньги в строительство нового здания, а взамен правительство Москвы выделило ему под офис часть принадлежащей галерее земли.

–  Как быстро шло строительство нового здания?

–  Ровно год. Непростая эта стройка была, и лишь во многом благодаря тому, что Юрий Михайлович часто приезжал сюда во время своих субботних объездов, строительство шло мобильно и качественно.- А если возникали какие-то' проблемы, то все они разрешались мгновенно. В результате сейчас галерея имеет возможность выставить почти все мои работы.

Юрий Михайлович - уникальный человек, настоящий мужчина. Он всегда держит слово, умеет дружить, плюс у него редкое для политика такого ранга тонкое и доброе сердце. На первый взгляд Лужков кажется полностью защищенным от всех эмоций и чувств, но на самом деле он человек очень добрый, тонкий, доброжелательный и ранимый. Невозможно перечислить, сколько всего он сделал для Москвы! Я знаю его чудовищное расписание дня и могу сказать, что его сердце бьется для москвичей и жители столицы обязаны его беречь. Юрий Михайлович пришел на этот пост исключительно ради того, чтобы делать людям добро, а не затем, чтобы упиваться властью, улыбаться и царствовать. За это ему низкий поклон.

–  Проходят ли ваши выставки в российской глубинке и за рубежом?

–  Очень редко, это слишком рискованно для рам и картин. К тому же московская галерея всегда открыта для любителей живописи. Хотя недавно я пошел навстречу саратовскому губернатору Аяцкову и сделал там свою выставку, а сейчас президент Белоруссии Александр Лукашенко попросил организовать мою персональную выставку в Минске, v я не смог ему отказать. Меня же под Новый год наградили орденом Франциска Скоринь - высшей наградой Белоруссии. Кстати, намечена эта выставка на конец марта. Готовится выставка и в Казахстане по предложению президента Назарбаева.

–  Правда ли, что в юности вы расписывали храмы?

–  Да, причем это началом еще до моего поступления в Суриковский институт. Я восстанавливал иконы в Серебряных прудах, в Удельной, селе Наташино в Раменском районе. Я тогда работал грузчиком на мебельной фабрике, и одному иконописцу понравились мои работы. O н приехал на мебельную фабрику и предложил с ним поработать. А потом художник умер, и я начал работать уже самостоятельно.

–  Жалеете ли вы о чем то в прожитой жизни?

– А как же иначе. К при меру, я жалею о том, что не успел написать Аркадия Paйкина, Юрия Никулина. Мы уже договорились, что я буду его писать в военной гимнастерке, но все это тянулось и тянулось, а потом стало уже поздно. Жалею о том, что не на писал портрет своей второй бабушки. Да много еще о чем жалею...

Беседу вел Алексей БЕЛЫЙ